Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:24 

традицеонное ЧБ :)

12:18 

да я ща спецом все файлы пакетно переименую в списки цифр...







Настроение сейчас - Да ну на... это утка... я понимаю тупизм но не настолько же...

политэкономический наводчикГражданка_Горыныч



Минюст запретил файлы 02.wmv и 03.wmv



05.08.2010 17:00




Тысячи российских владельцев персональных компьютеров ходят под угрозой наказания за хранение запрещенных материалов экстремистской направленности. В своем списке Минюст указал перечень файлов, нежелательных для хранения.



Всем пришла пора проверить свои жесткие диски на наличие на них файлов со следующими названиями: 02.wmv; 03.wmv; 04.wmv; 5 на 5.avi; 05.wmv; 06.wmv; 07.wmv; 08.wmv; 09.wmv; 10.wmv; 11 .avi; 12.wmv; 13.wmv; 14.wmv; 15.wmv; 16.wmv; 17.wmv; 18.wmv; 19.wmv; 20.wmv; 21.wmv; 22.wmv; 23.avi; 24.wmv; 25.avi; 26.wmv; 27.wmv; 28.wmv; 29.wmv; 30.wmv; 31.wmv; 20070224.wmv. Если таковые имеются — срочно избавляться, так как они внесены в Федеральный список экстремистских материалов, опубликованный на сайте Министерства юстиции.



Также крайне нежелательно, вплоть до административной ответственности, хранить файлы с названиями Виват, Россия!.wmv; Bpeмeчко.wmv; Дачная история X.wmv; День победы.wmv; Интервью агентству Reuters. mpg; История Сбербанка.wmv. Попали под запрет даже детские хиты: Крылатые качели. Wmv; реклама магазина: Мир кожи и меха.wmv; а также туристические очерки Моя поездка в Минск.wmv; Пение птиц.wmv; Поездка в Питер.wmv; и даже Полезные советы.wmv.

Читать далее

Murzilka_Inc


12:09 

Милые, вы наши, господа нацисты украины, коли вы в состоянии говорить адекватно, так







Давно я тут не появлялся и ничего не писал.. ) Да и так бы оно было и дальше, если б не вчерашний мой спор с туполобыми представителями сруССкой нации по поводу того, под кем должна быть Украина и Грузия. Нет, ну блядь, додуматься только - они уже в открытую говорят, что да, мы вложили в вашего презика-лидера всея донецкой нации Януковича деньги и да - нам выгодно, что бы Украина стояла раком. Но после этого они, как стадо ебических тупорылых баранов, недоумевают, ПОЧЕМУ и адекватные украинцы а не восточно-украинские хохлы из 5-й колонны с украинскими пасспортами но истинно сруССким поцевротством в душе, ни грузины по всей Грузии их ненавидят.. Блядь кацапская тупость просто неискоренима. Говоришь им одно - они говорят совершенно другое. Нормально ответить на вопрос никто не может - на 2 абзаца текста ответ или "хахаха" или какой-то примитив на уровне 6-го класса общеобразовательной школы.. Ответьте мне, блядь, за что любить этих пидарасов? Ну может я туп и чего-то не понимаю в этой жизни? На протяжении ВСЕЙ, тупо ВСЕЙ истории со своего появления до теперь они гнобят другие народы. Они подмяли под себя дохренищи территории но сами же с ней не могут совладать. Явный и очень яркий пример тому - пожары, которые они не в состоянии уже хз сколько дней потушить. Это страна конченного гебитсткого режима, где власть полностью контролирует свое зомби-население и сажает в колонии за малейшую критику режима. Яркий пример пацан, которого за коллаж над лилиПутиным, посадили на год. К такой жизни они предлагают нам присоединится? Да хер там, в такую парашу может хотеть либо конченный маразматик, либо недалекий шизофреник. Жить в стране тупых зомби и говорить то, что в тебя заложили разные Аркадии Мамонтовы и прочие недоноски, которые диктуют политику гебистского режима и 2-х недоношенных карликов? Нет уж, спасибо. Очень жаль, что именно благодаря ебанутой 5-й колонне из Донецка\Крыма в Украине нынче к власти пришло зековское быдло. И ещё более жаль Грузию, у которой сруССкие отхапали 25% территории и освободить её можно только силой. Так что блядь, кацапы, раз уж вы так недалеки и не понимаете, за что вас ненавидят, для вас мой опус и был написан. И ещё вопрос к вам, дебилы - если бы Китай отхапал 25% территорий вашей любимой раши, как бы вы относились к этой стране? Напрягите свои пропитанные алкоголем извилины и дайте себе на этот вопрос ответ перед тем, как судить тех, кто вас ненавидит. P.S. Текст написан эмоционально, но я не утверждаю, что 100% населения России именно такие. Среди россиян есть нормальные, адекватные люди. Проблема этой страны в том, что их - меньшинство. ------------------------------------- О.С.


Murzilka





сударь, ну почему с тупорылыми? я к оскорблениям не прибегал и смысла в этом не вижу, люди с вами говорили вполне образованные, интеллигентные по большей части, и поверьте адекватно оценивающие ситуацию, что на фоне вашей истерии выглядело вполне достойно...



я понимаю, что обидно. что кто то не разделяет вашей точки зрения, но и на вполне простые вопросы, а я их задал, чтобы понимать вашу точку зрения, вы отвечать не стали... вольны в выборе конечно, но и передергивать тему дискуссии не стоило бы...




нам ни коем образом не выгодно, что бы украина стояла раком, а наоборот. хотелось бы иметь мощного экономического партнера, а не постоянно бастующюю нацистскую партию, которая не может поделить власти и остатков разграбленного мощного государства...



Я понимаю, что на фоне лозунгов это не интересно. но на момент распада советов. в Луганске на заводе ОР производилось больше90% процентов локомотивного состава СССР... украина давала до 75% пшеницы и с выше 80% сахарной свеклы... Пока нацики это все воровали. производство было разрушено до основания...



Лозунги о кацапах - ну чистой воды нацизм и это больше смешит, чем имеет какое то воздействие, о конструктивной беседе в таких условиях трудно вести речь.



По поводу восточной украины, я с удовольствием согласился бы исправить историческую ошибку допущенную в начале становления СССР и вернул бы Денецкую. Луганскую, Днепропетровскую и Харьковскую области России, ибо именно тут сконцентрирован производственный, ресурсный и интеллектуальный потенциал. И пусть западная украина варится в своем котле и дай ей Бог процветать, с безумно красивыми и расположенными к курортной зоне карпатами...



Но и Одесская и Николаевская область с их евреями и недоукраинцами, как вы изволили заметить, тоже захотят быть в составе России, я уж не говорю, за свободный в таком случае Крым...



По поводу всех остальных оскорблений... Ну читайте сударь Крылова, и коль уж вам не нравится какое то там быдло. то окажите любезность хотя бы себе и своим близким, не уподобляйтесь...






 Murzilka_Inc

___________

С уважением Некий Tomsik aka Мурзилка

А у вас нет ручки за 2.50 ?




12:07 

брат Андрейко напомнил о великой поляризации мира...

Форменная СИМВОЛИЧНОСТЬ.

Толстый и тощий, пиво и сигарета, добрый и злой, мягкий и рэльсо...









12:00 

Еще из кулинарно бытовых сводок, первого сибирскотайожного фронта...











Сколько жарятся горячие бутерброды в часах? - Менее одного.

Сыр горит! При повышенных температурах и наличии катализаторов. Огонь в микроволновке прекрасен.





У нас на работе очень крутой принтер:

судя по звукам, он сам перемалывает древесину и изготавливает бумагу!





11:59 

А ведь у нас есть противопожарные технологии....







Murzilka_IncВ России есть уникальные бомбы для тушения огненных штормов Но разработка российских ученых оказалась никому не нужна



Москва, Август 04 (Новый Регион, Ольга Панфилова) – В России есть специальные боеприпасы, способные справиться даже с огненным штормом. Уникальная разработка российских оружейников давно прошла испытание и готова к применению. Однако боеприпасы, предназначенные для тушения пожаров любой степени сложности, оказались невостребованными. МЧС не торопится их заказывать даже в условиях, когда в центре России уже почти месяц бушует огненная стихия. Об этом пишет «Российская газета».



Между тем бомба АСП-500, созданная российскими учеными и содержащая полтонны огнегасящей смеси, способна погасить любое сильное пламя на площади в тысячу квадратных метров. Предполагалось, что эти бомбы в огромном количестве поступят в боевую авиацию в качестве учебных. Одновременно эта бомба должна была решить задачу борьбы с пожарами. И как только где-то начнется серьезный пожар, в небо поднимутся фронтовые Су-24 или даже стратегические Ту-160, которые, отточив навыки бомбометания, погасят все, что горит.



Новое поколение АСП-500 можно было сбрасывать не только с боевых самолетов, но и с гражданских Ил-76 или Ан-12. При этом один заход Ил-76 обеспечивал подавление огня на площади 10 гектаров.




Отличительной стороной нового вида оружия была его полная безопасность для человека. Во-первых, применяться оно должно было там, где все живое давно сгорело, а, во-вторых, даже если бы кто-то оказался в зоне взрыва, то получил бы в худшем случае контузию.



Как отмечает издание, специалисты разработали комбинированную технологию пожаротушения с применением авиации. При возникновении значительных очагов возгорания, переходящих в огневой шторм, предполагалось использовать три ударных эшелона. Первыми должны были отработать бомбардировщики, которые при помощи АСП сбивали бы огонь. Следом за ними самолеты Ил-76 и Бе-200 на бреющем полете заливали бы площади недавнего горения. И, наконец, вертолеты Ми-26, Ми-8 и Ка-32П точечными сбросами воды должны были окончательно ликвидировать последние очаги возгораний.

Murzilka_Inc

При хорошей организации даже несколько эшелонов такого огнетушения, по расчетам, занимали бы не больше часа. А сейчас на изматывающую и зачастую безрезультатную борьбу с лесными пожарами ушло больше месяца при огромных финансовых затратах и неясном финале, пишет «РГ».



Проект АСП поддержали в минэкономразвития, дав поручения профильным ведомствам обратить внимание на бомбу. В 2005 году Госуправление «Авиалесоохрана» рассматривало вопрос о закупке этих бомб. МЧС тоже склонялось к закупке такого противопожарного вооружения, но положительного решения так и не приняло. Вопрос о покупке боеприпаса висит в воздухе до сих пор. В результате нет серийного производства и в арсеналах противопожарных бомб тоже нет.



Наверное, у потенциальных заказчиков были какие-то сомнения, какие-то замечания к конструкции и эффективности АСП-500, но ведь все это решаемо, отмечает издание. Во всем мире перспективные разработки финансируются еще на стадии проектирования в том числе и потенциальными покупателями. А главными, если не единственными, покупателями авиабомб АСП-500 могут быть только государство и его соответствующие структуры, указывает «РГ». Издание удивляет то, что в это критически жаркое лето о противопожарных авиабомбах вспомнили пока еще только журналисты.




11:56 

было но....


06:55 

Ну что ребятушки толерасты? сегодня они насилуют ваши детей. а завтра и вы перед ними

Вторая смена уже была русские (из Ростовской области) и чеченские. Причем чеченцы уезжали раньше. Перед отъездом, когда уже на всё пофиг они совсем дикие были. Мы всю ночь осаду держали на этажах с русскими детьми, сами вожатые дежурили, физруки, плюс ещё дети из старших отрядов... Чеченцы по балконам лезть пытались к русским девочкам, двери бытались высадить, на первом этаже стекло в двери выбили... У меня в отряде (я был уже на русском отряде) - пацаны полночи не спали, баррикады из кроватей делали - боялись что через балкон полезут(при том что балконные двери с решеткой), девчонки плакали, мы ходили по палатам их успокаивали... Вот такие "бедные несчастные" чеченские дети...
На дискотеке такая ситуацияв первые дни: русские танцуют кружком. Чеченцы просто враваются в круг, и начинают лапать девочек... Потом после долгих воспитательных бесед стали похитрее: подходят к нашим пацанам, и давай докапываться: ты друг или нэт? если да, то веди нас к девочкам знакомь, а если нет...Читать далее

Murzilka_Inc


06:48 

Нам пишут... (с праздничное)

ac2on (13:18:39 30/07/2010)

Добрый доктор "Ай Висит!"

За компьютером сидит

Если комп висит и глючит,

Сисадмин вам все подключит.


Их сегодня поздравляем!

Легких дров всегда желаем,

Чтоб винчестер не ломался,

Дисковод чтоб открывался!

Пропачить чтоб все в два счета,

Чтобы ладилась работа

Чтобы шины не летели

Мониторы не потели!

Пусть исполнится сегодня


Сисадминская мечта:

Да исчезнут лузеры

Да прибудут юзеры!

Поздравляю с профессиональным праздником!!! Желаю ЗДОРОВЬЯ - ОГРОМНОГО, ДЕНЕГ - МНОГО, ЖИЗНИ -СЧАСТЛИВОЙ, большого аптайма и быстрого пинга, ВСЕГО-ВСЕГО САМОГО-САМОГО!!!!

















ДУмаю как бы не отпраздновать...





уж сил нет...









Murzilka_Inc



Сегодня мне не хорошо,

Весь день без дела я хожу...

Я съел стиральный порошок,

Поверте я вам не пизжу.

22:05 

Ацитоша навел на генератор расшифровки ников...

Собственно сам АЦИТОН : Автоматический Целеуказатель с Единым Трансмутатором для Ограниченного Нападения...



Теперь я, ваш покорный слуга...

МУРЗИЛКА: Модернизированный Усиленный Робот с Защищенным Инсталлированным Локатором для Космической Атаки.



и те кто рядом сидит,

ГНОМ: Гуманоидная Нейросеть для Ограниченного Микронасилия




ПОНЧО: Позитронная Оборонительная Нейросеть для Членовредительного Обнаружения



А Вы сгенерировать расшифровку ника можете ТуТ .




23:27 

М.А. Шолохов Чужая кровь (часть 1)

[more]М.А. Шолохов



Чужая кровь

(часть 1)




В филипповку, после заговенья, выпал первый снег. Ночью из-за Дона подул ветер, зашуршал в степи обыневшим краснобылом, лохматым сугробам заплел косы и догола вылизал кочковатые хребтины дорог.

Ночь спеленала станицу зеленоватой сумеречной тишиной. За дворами дремала степь, непаханая, забурьяневшая.

В полночь в ярах глухо завыл волк, в станице откликнулись собаки, и дед Гаврила проснулся. Свесив с печки ноги, держась за комель, долго кашлял, потом сплюнул и нащупал кисет.

Каждую ночь после первых кочетов просыпается дед, сидит, курит, кашляет, с хрипом отрывая от легких мокроту, а в промежутках между приступами удушья думки идут в голове привычной, хоженой стежкой. Об одном думает дед - о сыне, пропавшем в войну без вести.

Был один - первый и последний. На него работал не покладая рук. Время приспело провожать на фронт против красных, - две пары быков отвел на рынок, на выручку купил у калмыка коня строевого, не конь - буря степная, летучая. Достал из сундука седло и уздечку дедовскую с серебряным набором. На проводах сказал:

- Ну, Петро, справил я тебя, не стыдно и офицеру с такой справой идтить... Служи, как отец твой служил, войско казацкое и Тихий Дон не страми! Деды и прадеды твои службу царям несли, должен и ты!..


Глядит дед в окно, обрызганное зелеными отсветами лунного света, к ветру, - какой по двору шарит, неположенного ищет, - прислушивается, вспоминает те дни, что назад не придут и не вернутся...

На проводах служивого гремели казаки под камышовой крышей Гаврилиного дома старинной казачьей песней:



А мы бьем, не портим боевой порядок.

Слу-ша-ем один да приказ.

И что нам прикажут отцы-командиры,

Мы туда идем - рубим, колем, бьем!..




За столом сидел Петро, хмельной, иссиня-бледный, последнюю рюмку, "стременную", выпил, устало зажмурив глаза, но на коня твердо сел. Шашку поправил и, с седла перегнувшись, горсть земли с родимого база взял. Где-то теперь лежит он и чья земля на чужбинке греет ему грудь?

Кашляет дед тягуче и сухо, мехи в груди на разные лады хрипят-вызванивают, а в промежутках, когда, откашлявшись, прислонится сгорбленной спиной к комелю, думки идут в голове знакомой, хоженой стежкой.





* * *





Проводил сына, а через месяц пришли красные. Вторглись в казачий исконный быт врагами, жизнь дедову, обычную, вывернули наизнанку, как порожний карман. Был Петро по ту сторону фронта, возле Донца, усердием в боях заслуживал урядницкие погоны, а в станице дед Гаврила на москалей, на красных вынашивал, кохал, нянчил - как Петра, белоголового сынишку, когда-то - ненависть стариковскую, глухую.

Назло им носил шаровары с лампасами, с красной казачьей волей, черными нитками простроченной вдоль суконных с напуском шаровар. Чекмень надевал с гвардейским оранжевым позументом, со следами ношенных когда-то вахмистерских погон. Вешал на грудь медали и кресты, полученные за то, что служил монарху верой и правдой; шел по воскресеньям в церковь, распахнув полы полушубка, чтоб все видали.


Председатель Совета станицы при встрече как-то сказал:

- Сыми, дед, висюльки! Теперь не полагается.

Порохом пыхнул дед:

- А ты мне их вешал, что сымать-то велишь?

- Кто вешал, давно небось в земле червей продовольствует.

- И пущай!.. А я вот не сыму! Рази с мертвого сдерешь?


- Сказанул тоже... Тебя же жалеючи, советую, по мне, хоть спи с ними, да ить собаки... собаки-то штаны тебе облагают! Они, сердешные, отвыкли от такого виду, не признают свово...

Была обида горькая, как полынь в цвету. Ордена снял, но обида росла в душе, лопушилась, со злобой родниться начала.

Пропал сын - некому стало наживать. Рушились сараи, ломала скотина базы, гнили стропила раскрытого бурей катуха. В конюшне, в пустых станках, по-своему захозяйствовали мыши, под навесом ржавела косилка.

Лошадей брали перед уходом казаки, остатки добирали красные, а последнюю, лохмоногую и ушастую, брошенную красноармейцами в обмен, осенью за один огляд купили махновцы. Взамен оставили деду пару английских обмоток.

- Пущай уж наше переходит! - подмигивал махновский пулеметчик.- Богатей, дед, нашим добром!..

Прахом дымилось все нажитое десятками лет. Руки падали в работе; но весною, - когда холостеющая степь ложилась под ногами, покорная и истомная, манила деда земля, звала по ночам властным, неслышным зовом. Не мог противиться, запрягал быков в плуг, ехал, полосовал степь сталью, обсеменял ненасытную черноземную утробу ядреной пшеницей-гиркой.


Приходили казаки от моря и из-за моря, но никто из них не видал Петра. В разных полках с ним служили, в разных краях бывали,- мала ли Россия? - а однополчане-станичники Петра полком легли в бою со Жлобинским отрядом на Кубани где-то.

Со старухой о сыне почти не говорил Гаврила.

Ночами слышал, как в подушку точила она слезы, носом чмыкала.

- Ты чего, старая? - спросит кряхтя.

Помолчит та немного, откликнется:

- Должно, угар у нас... голова что-то прибаливает.


Не показывал виду, что догадывается, советовал:

- А ты бы рассольцу из-под огурцов. Сем-ка, я слазю в погреб, достану?

- Спи уж. Пройдет и так!..

И снова тишина расплеталась в хате незримой кружевной паутиной. В оконце месяц нагло засматривал, на чужое горе, на материнскую тоску любуясь.

Но все же ждали и надеялись, что придет сын. Овчины отдал Гаврила выделать, старухе говорит:

- Мы с тобой перебьемся и так, а Петро придет, что будет носить? Зима заходит, надо ему полушубок шить.


Сшили полушубок на Петров рост и положили в сундук. Сапоги расхожие - скотину убирать - ему сготовили. Мундир свой синего сукна берег дед, табаком пересыпал, чтобы моль не посекла, а зарезали ягненка - из овчинки папаху сшил сыну дед и повесил на гвоздь. Войдет с надворья, глянет, и кажется, будто выйдет сейчас Петро из горницы, улыбнется, спросит: "Ну как, батя, холодно на базу?"

Дня через два после этого перед сумерками пошел скотину убирать. Сена в ясли наметал, хотел воды из колодца почерпнуть - вспомнил, что забыл варежки в хате. Вернулся, отворил дверь и видит: старуха на коленях возле лавки стоит, папаху Петрову неношеную к груди прижала, качает, как дитя баюкает...

В глазах потемнело, зверем кинулся к ней, повалил на пол, прохрипел, пену глотая с губ:

- Брось, подлюка!.. Брось!.. Что ты делаешь?!

Вырвал из рук папаху, в сундук кинул и замок навесил. Только стал примечать, что с той поры левый глаз у старухи стал дергаться и рот покривило.

Текли дни и недели, текла вода в Дону, под осень прозрачно-зеленая, всегда торопливая.


В этот день замерзли на Дону окраинцы. Через станицу пролетела припозднившаяся ватага диких гусей. Вечером прибежал к Гавриле соседский парень, на образа второпях перекрестился.

- Здорово дневали!

- Слава богу.

- Слыхал, дедушка? Прохор Лиховидов из Турции пришел. Он ить с вашим Петром в одном полку служил!..

Спешил Гаврила по проулку, задыхаясь от кашля и быстрой ходьбы. Прохора не застал дома: уехал на хутор к брату, обещал вернуться к завтрему.

Ночь не спал Гаврила. Томился на печке бессонницей.


Перед светом зажег жирник, сел подшивать валенки.

Утро - бледная немочь - точит с сизого восхода чахлый рассвет. Месяц зазоревал посреди неба, сил не хватило дошагать до тучки, на день прихорониться.







Перед завтраком глянул Гаврила в окно, сказал почему-то шепотом:

- Прохор идет! Вошел он, на казака не похожий, чужой обличьем. Скрипели на ногах у него кованые английские ботинки, в мешковато сидело пальто чудного покроя, с чужого плеча, как видно.

- Здорово живешь, Гаврила Василич!..


- Слава богу, служивый!.. Проходи, садись.

Прохор снял шапку, поздоровался со старухой и сел на лавку, в передний угол.

- Ну, и погодка пришла, снегу надуло - не пройдешь!..

- Да, снега нынче рано упали... В старину в эту пору скотина на подножном корму ходила.

На минутку тягостно замолчали. Гаврила, с виду равнодушный и твердый, сказал:

- Постарел ты, парень, в чужих краях!


- Молодеть-то не с чего было, Гаврила Василич! - улыбнулся Прохор.

Заикнулась было старуха:

- Петра нашего...

- Замолчи-ка, баба!.. - строго прикрикнул Гаврила. - Дай человеку опомниться с морозу, успеешь... узнать!..

Поворачиваясь к гостю, спросил:

- Ну как, Прохор Игнатич, протекала ваша жизня?


- Хвалиться нечем. Дотянул до дому, как кобель с отбитым задом, и то - слава Богу.

- Та-а-ак... Плохо у турка жилось, значится?

- Концы с концами насилу связывали. - Прохор побарабанил по столу пальцами. - Однако и ты, Гаврила Василич, дюже постарел, седина вон как обрызгала тебе голову... Как вы тут живете при Советской власти?

- Сына вот жду... стариков, нас докармливать...- криво улыбнулся Гаврила.

Прохор торопливо отвел глаза в сторону. Гаврила приметил это, спросил резко и прямо:

- Говори: где Петро?


- А вы разве не слыхали?

- По-разному слыхали, - отрубил Гаврила.

Прохор свил в пальцах грязную бахромку скатерти, заговорил не сразу:

- В январе, кажись... Ну да, в январе, стояли мы сотней возле Новороссийского... Город такой у моря есть... Ну, обнакновенно стояли...

- Убит, что ли?.. - нагибаясь, низким шепотом спросил Гаврила.

Прохор, не поднимая глаз, промолчал, словно и не слышал вопроса.


- Стояли, а красные прорывались к горам: к зеленым на соединенье. Назначает его, Петра вашего, командир сотни в разъезд... Командиром у нас был подъесаул Сенин... Вот тут и случись... понимаете...

Возле печки звонко стукнул упавший чугун, старуха, вытягивая руки, шла к кровати, крик распирал ей горло.

- Не вой!! - грозно рявкнул Гаврила и, облокотясь о стол, глядя на Прохора в упор, медленно в устало проговорил: - Ну, кончай!

- Срубили!.. - бледнея, выкрикнул Прохор и встал, нащупывая на лавке шапку. - Срубили Петра... насмерть... Остановились они возле леса, коням передышку давали, он подпругу на седле отпустил, а красные из лесу...- Прохор, захлебываясь словами, дрожащими руками мял шапку. - Петро черк за луку, а седло коню под пузо... Конь горячий... не сдержал, остался... Вот и все!..

- А ежели я не верю?.. - раздельно сказал Гаврила.

Прохор, не оглядываясь, торопливо пошел к двери.


- Как хотите, Гаврила Василич, а я истинно... Я правду говорю... Гольную правду... Своими глазами видал...

- А ежели я не хочу этому верить?! - багровея, захрипел Гаврила. Глаза его налились кровью и слезами. Разодрав у ворота рубаху, он голой волосатой грудью шел на оробевшего Прохора, стонал, запрокидывая потную голову:

- Одного сына убить?! Кормильца?! Петьку мово?! Брешешь, сукин сын!.. Слышишь ты?! Брешешь! Не верю!..

А ночью, накинув полушубок, вышел во двор, поскрипывая по снегу валенками, прошел на гумно и стал у скирда.

Из степи дул ветер, порошил снегом; темень, черная и строгая, громоздилась в голых вишневых кустах.

- Сынок! - позвал Гаврила вполголоса. Подождал немного и, не двигаясь, не поворачивая головы, снова позвал: - Петро!.. Сыночек!..


Потом лег плашмя на притоптанный возле скирда снег и тяжело закрыл глаза.

В станице поговаривали о продразверстке, о бандах, что шли с низовьев Дона. В исполкоме на станичных сходах шепотом сообщались новости, но дед Гаврила ни разу не ступнул на расшатанное исполкомское крыльцо, надобности не было, потому о многом не слышал, многое не знал. Диковинно показалось ему, когда в воскресенье после обедни заявился председатель, с ним трое в желтых куценьких дубленках, с винтовками.

Председатель поручкался с Гаврилой и сразу, как обухом по затылку:

- Ну, признавайся, дед: хлеб есть?

- А ты думал как, духом святым кормимся?

- Ты не язви, говори толком: где хлеб?


- В амбаре, само собой.

- Веди.

- Дозволь узнать, какое вы имеете касательство к мому хлебу?

Рослый, белокурый, по виду начальник, постукивая на морозе каблуками, сказал:

- Излишки забираем в пользу государства. Продразверстка. Слыхал, отец?

- А ежели я не дам? - прохрипел Гаврила, набухая злобой.


- Не дашь? Сами возьмем!..

Пошептались с председателем, полезли по закромам, в очищенную, смугло-золотую пшеницу накидали с сапог снежных ошлепков. Белокурый, закуривая, решил:

- Оставить на семена, на прокорм, остальное забрать. - Оценивающим хозяйским взглядом прикинул количество хлеба и повернулся к Гавриле: - Сколько десятин будешь сеять?

- Чертову лысину засею!.. - засипел Гаврила, кашляя и судорожно кривляясь. - Берите, проклятые!.. Грабьте!.. Все ваше!..

- Что ты, осатанел, что ли, остепенись, дед Гаврила!.. - упрашивал председатель, махая на Гаврилу варежкой.

- Давитесь чужим добром!.. Лопайте!..


Белокурый содрал с усины оттаявшую сосульку, искоса умным, насмешливым глазом кольнул Гаврилу, сказал со спокойной улыбкой:

- Ты, отец, не прыгай! Криком не поможешь. Что ты визжишь, аль на хвост тебе наступили?.. - и, хмуря брови, резко переломил голос: - Языком не трепи!.. Коли длинный он у тебя - привяжи к зубам!.. За агитацию... - Не договорив, хлопнул ладонью по желтой кобуре, перекосившей пояс, и уже мягче сказал: - Сегодня же свези на ссыппункт!

Не то чтобы испугался старик, а от голоса уверенного и четкого обмяк, понял, что в самом деле криком тут не пособишь. Махнул рукой и пошел к крыльцу. До половины двора не дошел - дрогнул от крика дико-хриплого:

- Где продотрядники?!

Повернулся Гаврила - за плетнем, вздыбив приплясывающую лошадь, кружится конный. Предчувствие чего-то необычайного дрожью подкатилось под колени. Не успел рта раскрыть, как конный, увидев стоявших возле амбара, круто осадил лошадь и, неуловимо поведя рукой, рванул с плеча винтовку.

Сочно треснул выстрел, и в тишине, вслед за выстрелом на короткое мгновение облапившей двор, четко сдвоил затвор, патронная гильза вылетела с коротким жужжаньем.


Оцепененье прошло: белокурый, влипая в притолоку, прыгающей рукой долго до жути тянул из кобуры револьвер, председатель, приседая по-заячьи, рванулся через двор к гумну, один из продотрядников упал на колено, выпуская из карабина обойму в черную папаху, качавшуюся за плетнем. Двор захлестнуло стукотнею выстрелов. Гаврила с трудом оторвал от снега словно прилипшие ноги и тяжело затрусил к крыльцу. Оглянувшись, увидал, как трое в дубленках недружно, врассыпную, застревая в сугробах, бежали к гумну, а в радушно распахнутые ворота хлынули конные.

Передний, в кубанке, на рыжем жеребце, горбатясь, приник к луке и закружил над головой шашку. Перед Гаврилой лебедиными крыльями мелькнули концы его белого башлыка, в лицо кинуло снегом, брызнувшим изпод лошадиных копыт.

Обессиленно прислонясь к резному крыльцу, Гаврила видел, как рыжий жеребец, подобравшись, взлетел через плетень и закружился на дыбках возле початого скирда ячменной соломы, а кубанец, свисая с седла, крест-накрест рубил ползавшего в корчах продотрядника...

На гумне обрывчатый, неясный шум, возня, чей-то протяжный, рыдающий крик. Через минуту гулко стукнул одинокий выстрел. Голуби, вспугнутые было стрельбой и вновь попадавшие на крышу амбара, сорвались в небо фиолетовой дробью. Конные на гумне спешились.

По станице неумолчно плескался малиновый трезвон. Паша - станичный дурачок - взобрался на колокольню и, по глупому своему разуму, хватил во все колокола, вместо набата вызванивая пасхальную плясовую.

К Гавриле подошел кубанец в наброшенном на плечи белом башлыке. Лицо его, горячее и потное, подергивалось, углы губ слюняво свисали.


- Овес есть?

Гаврила трудно двинулся от крыльца, подавленный виденным, не мог совладать с онемевшим языком.

- Оглох ты, черт?! Овес есть? - спрашиваю. Неси мешок!

Не успели подвести лошадей к корыту с кормом, в ворота вскочил еще один.

- По коням!.. С горы пехота...

Кубанец с проклятием взнуздал облитого дымящимся потом жеребца и долго тер снегом обшлаг своего правого рукава, густо измазанного чем-то багровокрасным.


Со двора их выехало пятеро, в тороках последнего угадал Гаврила желтую, в кровяных узорах дубленку белокурого.

До вечера за бугром в терновой балке погромыхивали выстрелы. В станице побитой собакой, приниженно лежала тишина. Уже заголубели сумерки, когда Гаврила решился пойти на гумно. Вошел в настежь открытую калитку, увидел: на гуменном прясле, уронив голову, повис настигнутый пулей председатель. Руки его, свисая, словно тянулись за шапкой, валявшейся по ту сторону прясла.

Неподалеку от скирда на снегу, притрушенном объедьями и половой, лежали раздетые до белья продотрядники, все трое в ряд. И, глядя на них, уже не ощутил Гаврила в дрогнувшем от ужаса сердце той злобы, что гнездилась там с утра. Казалось небывальщиной, сном, чтобы на гумне, где постоянно разбойничали соседские козы, обдергивая прикладок соломы, теперь лежали изрубленные люди; и от них, от талых круговин примерзшей пупырчатой крови, уже струился-тек запах мертвечины...

Белокурый лежал, неестественно отвернув голову, и если б не голова, плотно прижатая к снегу, можно было бы подумать, что лежит он отдыхая - так беспечно были закинуты его ноги одна за одну.

Второй, щербатый и черноусый, выгнулся, вобрав голову в плечи, оскалясь непримиримо и злобно. Третий, зарывшись головою в солому, недвижно плыл по снегу: столько силы и напряжения было в мертвом размахе его рук.

Нагнулся Гаврила над белокурым, вглядываясь в почерневшее лицо, и дрогнул от жалости: лежал перед ним мальчишка лет девятнадцати, а не сердитый, с колючими глазами продкомиссар. Под желтеньким пушком усов возле губ стыл иней и скорбная складка, лишь поперек лба темнела морщинка, глубокая и строгая.


Бесцельно тронул рукою голую грудь и качнулся от неожиданности: сквозь леденящий холодок ладонь прощупала потухающее тепло...

Старуха ахнула и, крестясь, шарахнулась к печке, когда Гаврила, кряхтя и стоная, приволок на спине одеревеневшее, кровью почерненное тело.

Положил на лавку, обмыл холодной водой, до устали, до пота тер колючим шерстяным чулком ноги, руки, грудь. Прислонился ухом к гадливо-холодной груди и насилу услышал глухой, с долгими промежутками стук сердца.

Четвертые сутки лежал он в горнице, шафранно-бледный, похожий на покойника. Пересекая лоб и щеку, багровел запекшийся кровью шрам, туго перевязанная грудь качала одеяло, с хрипом и клокотаньем вбирая воздух.

Каждый день Гаврила вставлял ему в рот свой потрескавшийся, зачерствелый палец, концом ножа осторожно разжимал стиснутые зубы, а старуха через камышинку лила подогретое молоко и навар из бараньих костей.

На четвертый день с утра на щеках белокурого зарозовел румянец, к полудню лицо его полыхало, как куст боярышника, зажженный морозом, дрожь сотрясала все тело, и под рубахой проступил холодный и клейкий пот.


С этой поры стал он несвязно и тихо бредить, порывался вскакивать с кровати. Днем и ночью дежурили около него Гаврила поочередно со старухой.

В длинные зимние ночи, когда восточный ветер, налетая с Обдонья, мутил почерневшее небо и низко над станицей стлал холодные тучи, сиживал Гаврила возле раненого, уронив голову на руки, вслушиваясь, как бредил тот, незнакомым, окающим говорком несвязно о чем-то рассказывая; подолгу вглядывался в смуглый треугольник загара на груди, в голубые веки закрытых глаз, обведенных сизыми подковами. И когда с выцветших губ текли тягучие стоны, хриплая команда, безобразные ругательства и лицо искажалось гневом и болью, - слезы закипали у Гаврилы в груди. В такие минуты жалость приходила непрошеная.

Видел Гаврила, как с каждым днем, с каждой бессонной ночью бледнеет и сохнет возле кровати старуха, примечал и слезы на щеках ее, вспаханных морщинами, и понял, вернее - почуял сердцем, что невыплаканная любовь ее к Петру, покойному сыну, пожаром перекинулась вот на этого недвижного, смертью зацелованного, чьего-то чужого сына...

Заезжал как-то командир проходившего через станину полка. Лошадь у ворот оставил с ординарцем, сам взбежал на крыльцо, гремя шашкой и шпорами. В горнице шапку снял и долго молча стоял у кровати. По липу раненого бродили бледные тени, из губ, сожженных жаром, точилась кровица. Качнул командир преждевременно поседевшей головой, затуманясь и глядя куда-то мимо Гаврилиных глаз, сказал:

- Побереги товарища, старик!

- Поберегем! - твердо ответил Гаврила.


Текли дни и недели. Минули святки. На шестнадцатый день в первый раз открыл белокурый глаза, и услышал Гаврила голос, паутинно-скрипучий:

- Это ты, старик?

- Я.

- Здорово меня обработали?

- Не приведи Христос!

Во взгляде, прозрачном и неуловимом, почудилась Гавриле усмешка, беззлобно-простая.


- А ребята?

- Энти того... закопали их на плацу.

Молча пошевелил по одеялу пальцами и перевел взгляд на некрашеные доски потолка.

- Звать-то тебя как будем? - спросил Гаврила.

Голубые с прожилками веки устало опустились.

- Николай.


- Ну, а мы Петром кликать будем... Сын у нас был... Петро... - пояснил Гаврила.

Подумав, хотел еще о чем-то спросить, но услышал ровное, в нос дыхание и, удерживая руками равновесие, на цыпочках отошел от кровати.

Жизнь возвращалась к нему медленно, словно нехотя. На другой месяц с трудом поднимал от подушки голову, на спине появились пролежни.

С каждым днем с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Силился вернуть прежнюю тоску и боль, но прежнее уходило все дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость... Уходил на баз, возился там часами, но, вспомнив, что с Петром у кровати сидит неотступно старуха, испытывал ревнивое чувство. Шел в хату, молча топтался у изголовья кровати, негнущимися пальцами неловко поправлял наволочку подушки и, перехватив сердитый взгляд старухи, смирно садился на скамью и притихал.

Старуха поила Петра сурчиным жиром, настоем целебных трав, снятых весною, в майском цвету. От этого ли или от того, что молодость брала верх над немощью, но раны зарубцевались, кровь красила пополневшие щеки, лишь правая рука, с изуродованной у предплечья костью срасталась плохо: как видно, отработала свое.

Но все же на второй неделе поста в первый раз присел Петро на кровати сам, без посторонней помощи, и, удивленный собственной силой, долго и недоверчиво улыбался.


Ночью в кухне, покашливая на печке, шепотом:

- Ты спишь, старая?

- А что тебе?

- На ноги подымается наш... Ты завтра из сундука Петровы шаровары достань... Приготовь всю амуницию... Ему ить надеть нечего.

- Сама знаю! Я ить надысь достала.

- Ишь ты, проворная!.. Полушубок-то достала?


- Ну, а то телешом, что ли, парню ходить!

Гаврила повозился на печке, чуть было задремал, но вспомнил и, торжествуя, поднял голову:

- А папах? Папах небось забыла, старая гусыня?

- Отвяжись! Мимо сорок разов прошел и не спотыкнулся, вон на гвозде другой день висит!..

Гаврила досадливо кашлянул и примолк.

Расторопная весна уже турсучила Дон. Лед почернел, будто источенный червями, и ноздревато припух. Гора облысела. Снег ушел из степи в яры и балки. Обдонье млело, затопленное солнечным половодьем. Из степи ветер щедро кидал запахи воскресающей полынной горечи.


Был на исходе март.

- Сегодня встану, отец!

Несмотря на то что все красноармейцы, переступавшие порог Гаврилиного дома, глянув на его волосы, опрятно выбеленные сединой, называли его отцом, на этот раз Гаврила почувствовал в тоне голоса теплую нотку. Казалось ли ему так, или действительно Петро вложил в это слово сыновью ласку, но Гаврила густо побагровел, закашлялся и, скрывая смущенную радость, пробормотал;

- Третий месяц лежишь... Пора уж, Петя!

Вышел Петро на крыльцо, ходульно переставляя ноги, и чуть было не задохнулся от избытка воздуха, втолкнутого в легкие ветром. Гаврила поддерживал его сзади, а старуха томашилась возле крыльца, утирая завеской привычные слезы.

Подвигаясь мимо нахохленной крыши амбара, спросил названый сын - Петро:


- Хлеб отвез тогда?

- Отвез...- нехотя буркнул Гаврила.

- Ну, и хорошо сделал, отец!

И опять от слова "отец" потеплело у Гаврилы в груди. Каждый день ползал Петро по двору, прихрамывая и опираясь на костыль. И отовсюду - с гумна, из-под навеса сарая, где бы ни был, - провожал Гаврила нового сына беспокойным, ищущим взглядом. Как бы не оступился да не упал!

Говорили между собою мало, но отношения увязались простые и любовные.

Как-то, дня два спустя после того, как в первый раз вышел Петро на двор, перед сном, умащиваясь на печке, спросил Гаврила:


- Откель же ты родом, сынок?

- С Урала.

- Из мужицкого сословия?

- Нет, из рабочих.

- Это как же? Рукомесло имел какое, навроде чеботарь али бондарь?

- Нет, отец, я на заводе работал. На чугунолитейном заводе. С мальства там.


- А хлеб забирать это как же пристроился?

- Из армии послали.

- Ты, что же, у них за командира был?

- Да, им был.

Было трудно спрашивать, но к этому вел:

- Значится, ты партейный?


- Коммунист, - ответил Петро, ясно улыбаясь.

И от улыбки этой бесхитростной уже не страшным показалось Гавриле чуждое слово.

Старуха, выждав время, спросила с живостью:

- А семья-то есть у тебя, Петюшка?

- Ни синь пороха!.. Один, как месяц в небе!

- Родители, должно, померли?


- Еще махоньким был, лет семи... Отца при пьянке убили, а мать где-то таскается...

- Эка сучка-то! Тебя, жалкенького, стало быть, кинула?

- Ушла с одним подрядчиком, а я при заводе вырос.

Гаврила свесил с печки ноги, долго молчал, потом заговорил, раздельно, медленно:

- Что ж, сынок, коли нету у тебя родни, оставайся при нас... Был у нас сын, по нем и тебя Петром кличем... Был, да быльем порос, а теперь вот двое с старухой кулюкаем... За это время сколько горя с тобой натерпелись; должно, от этого и полюбился ты нам. Хучь и чужая в тебе кровь, а душой за тебя болишь, как за родного... Оставайся! Будем с тобой возле земли кормиться, она у нас на Дону плодовитая, щедрая... Справим тебя, женим... Я свое отжил, правь хозяйством ты. По мне, лишь бы уважал нашу старость да перед смертью в куске не отказывал... Не бросай нас, стариков, Петро...

За печкой верещал сверчок, трескуче и нудно.


Под ветром тосковали ставни.

- А мы со старухой тебе уже невесту начали приглядывать!.. - Гаврила с деланной веселостью подмигнул, но дрогнувшие губы покривились жалкой улыбкой.

Петро упорно глядел под ноги в выщербленный пол, левой рукой сухо выстукивал по лавке. Звук получился волнующий и редкий: тук-тик-так! тук-тик-так!.. тук-тик-так!..

Как видно, обдумывал ответ. И, решившись, оборвал стук, тряхнул головой:

- Я, отец, останусь у вас с радостью, только работник из меня, сам видишь, плоховатый... Рука моя, кормилица, не срастается, стерва! Однако работать буду, насколько силов хватит. Лето поживу, а там видно будет.

- А там, может, навовсе останешься! - закончил Гаврила.


Прялка под ногою старухи радостно зажужжала, замурлыкала, наматывая на скало волокнистую шерсть.

Баюкала ли, житье ли привольное сулила размеренным, усыпляющим стуком - не знаю.

Вслед за весной пришли дни, опаленные солнцем, курчавые и седые от жирной степной пыли. Надолго стало ведро. Дон, буйный, как смолоду, бугрился вихрастыми валами. Полая вода поила крайние дворы станицы. Обдонье, зеленовато-белесое, насыщало ветер медвяным запахом цветущих тополей, в лугу зарею розовело озеро, покрытое опавшим цветом диких яблонь. Ночами по-девичьи перемигивались зарницы, и ночи были короткие, как зарничный огневый всплеск. От длинного рабочего дня не успевали отдыхать быки. На выгоне пасся скот, вылинявший и ребристый.

Гаврила с Петром жили в степи неделю. Пахали, боронили, сеяли, ночевали под арбой, одеваясь одним тулупом, но никогда не говорил Гаврила о том, как крепко, незримой путой, привязал к себе его новый сын. Белокурый, веселый, работящий, заслонил собою образ покойного Петра. О нем вспоминал Гаврила все реже. За работой некогда стало вспоминать.

Дни шли воровской, неприметной поступью. Подошел покос.

Как-то с утра провозился Петро с косилкой. На диво Гавриле оправил в кузне ножи и сделал новые, взамен поломанных, крылья. Хлопотал над косилкой с утра, а смерклось - ушел в исполком: позвали на какое-то совещание. В это время старуха, ходившая по воду, принесла с почты письмо. Конверт был замусленный и старый, адрес на имя Гаврилы: с передачей товарищу Косых, Николаю.


Томимый неясной тревогой, Гаврила долго вертел в руках конверт с расплывчатыми буквами, размашисто набросанными чернильным карандашом.

Поднимал и глядел на свет, но конверт ревниво хранил чью-то тайну, и Гаврила невольно чувствовал нарастающую злобу к этому письму, изломавшему привычный покой.

На мгновение пришла мысль - изорвать его, но, подумав, решил отдать.

Петра встретил у ворот новостью:

- Тебе, сынок, письмо откель-то.

- Мне? - удивился тот.


- Тебе. Иди читай!

Засветив в хате огонь, Гаврила острым, нащупывающим взглядом следил за обрадованным лицом Петра, читавшего письмо. Не вытерпел, спросил:

- Откель оно пришло?

- С Урала.

- От кого прописано? - полюбопытствовала старуха.

- От товарищей с завода.


Гаврила насторожился.

- Всчет чего же пишут?

У Петра, темнея, померкли глаза, ответил нехотя:

- Зовут на завод... Собираются его пускать. С семнадцатого года стоял.

- Как же?.. Стало быть, поедешь? - глухо спросил Гаврила.

- Не знаю...


Угловато осунулся и пожелтел Петро. По ночам слышал Гаврила, как вздыхал он и ворочался на кровати. Понял, после долгого раздумья, что не жить Петру в станице, не лохматить плугом степную целинную черноземь. Завод, вскормивший Петра, рано или поздно, а отымет его, и снова черной чередой заковыляют безрадостные, одичалые дни. По кирпичику разметал бы Гаврила ненавистный завод и место с землею сровнял бы, чтобы росла на нем крапива да лопушился бурьян!..

На третий день на покосе, когда сошлись у стана напиться, заговорил Петро:

- Не могу, отец, оставаться! Поеду на завод... Тянет, душу мутит...

- Аль плохо живется?..

- Не то... Завод свой, когда шел Колчак, мы защищали полторы недели, девятерых колчаковцы повесили, как только заняли поселок, а теперь рабочие, какие пришли из армии, снова поднимают завод на ноги... Смертно голодают сами и семьи ихние, а работают... Как же я могу жить тут? А совесть?..

- Чем пособишь-то? Рукой ить неправ.


- Чудно говоришь, отец! Там каждой рукой дорожат!

- Не держу. Поезжай!.. - бодрясь, ответил Гаврила. - Старуху обмани... скажи, что возвернешься... Поживу, мол, и вернусь... а то затоскует, пропадет... один ить ты у нас был...

И, цепляясь за последнюю надежду, шепотом, дыша порывисто и хрипло:

- А может, в самом деле возвернешься? А? Неужли не пожалеешь нашу старость, а?..

Скрипела арба, разнобоисто шагали быки, из-под колес, шурша, осыпался рыхлый мел. Дорога, излучисто скользившая вдоль Дона, возле часовенки заворачивала влево. От поворота видны церкви окружной станицы и зеленое затейливое кружево садов.

Гаврила всю дорогу говорил без умолку. Пытался улыбаться.


- На этом месте года три назад девки в Дону потопли. Оттого и часовенка. - Он указал кнутовищем на унылую верхушку часовни. - Тут мы с тобой и простимся. Дальше дороги нету, гора обвалилась. Отсель до станицы с версту, помаленечку дойдешь.

Петро поправил на ремне сумку с харчами и слез с арбы. С усилием задушив рыдание, Гаврила кинул на землю кнут и протянул трясущиеся руки.

- Прощай, родимый!.. Солнышко ясное смеркнется без тебя у нас...- И, кривя изуродованное болью, мокрое от слез лицо, резко, до крика повысил голос: - Подорожники не забыл, сынок?.. Старуха пекла тебе... Не забыл?.. Ну, прощай!.. Прощай, сынушка!..

Петро, прихрамывая, пошел, почти побежал по узенькой каемке дороги.

- Ворочайся!.. - цепляясь за арбу, кричал Гаврила.

"Не вернется!.." - рыдало в груди невыплаканное слово.


В последний раз мелькнула за поворотом родная белокурая голова, в последний раз махнул Петро картузом, и на том месте, где ступила его нога, ветер дурашливо взвихрил и закружил белесую дымчатую пыль.

[/more]

Murzilka_Inc


23:18 

Дон...











Г. Губарев




Донские черкасы

(материал с сайта "Родимый Край")





Из всех национальных свойств наиболее неустойчивым следует признать разговорный язык. Стоит только известной группе оторваться от своего ядра и попасть надолго в чужую среду, как тут в ее речь сразу же станут внедряться заимствованные слова, образа и определения. Если в течение двух-трех поколений старый язык и не исчезнет совершенно, то, во всяком случае, он далеко уклонится от своих первоначальных форм и приобретет многие черты нового языкового окружения. В зависимости от прочих условий, сроки таких изменений бывают, различны, но всегда, как закон, большая величина передает свои свойства величине меньшей.

Наиболее наглядным примером могут служить американские негры и европейские евреи. Оба эти народа обладают необычайно крепкими, мало изменяющимися расовыми признаками; и оба они, несмотря на это, очень легко расстались со своими основными наречиями. Каждый негр в Америке будет очень удивлен, если его спросят, знает ли он свой негритянский язык. "Мой язык", ответит он, "тот, на котором я говорю, английский". Но оттого, что негры из поколения в поколение говорят только по-английски, они не приобрели внешних и духовных свойств англичан.

То же самое с евреями. Много веков тому назад, в какой-то момент своей жизни, народ отказался от гебрайского языка и принял почти целиком чужой; одно из местных немецких наречий. Впоследствии этот "жаргон" видоизменялся и воспринимал частные черты из каждой новой среды, той, куда попадали отдельные национальные группы. Поэтому, говорят, американский еврей, услышав речь новоприбывшего однородца, легко определяет страну, из которой тот, приехал, а соответственно этому назначает ему полагаемую долю уважения и сочувствия. Немецкому - побольше, русскому и польскому - поменьше.


Отсюда следует, что диалекты и акценты могут служить точным показателем предшествовавших влияний. Анализ их может быть принят, как метод для проверки неясных сообщений исторических источников о пройденных народом путях, а особенно для определения среды, из которой данная национальная группа вышла в последний раз.

Этим методом можно пользоваться также, разбираясь в сложном и мало еще исследованном процессе оседания казаков на Дону.

Например, вооружившись знанием тонкостей российских диалектов, удастся определить с большой точностью, то место, из которого вышли предки каждой "верховой" станицы. Вообще, не может быть сомнения, что верховые казаки пришли на свои места исключительно с южных русских рубежей 16-го века. Это гарантирует уже одна их "акающая", южно-великорусская речь. Но, в частности, подробности акцентов указывают более точно, пришла ли станица из Рязанской, Курской или Черниговской области. Если мою фамилию произносят как Губарев, с твердым г, с ударением на у, с отчетливым окончанием ве, то я знаю, что деды этих станичников провели годы изгнания с Дона в Рязанском или Курском княжествах.

Если же ударение делается на последнем слоге, а окончание заметно переходит в ёу - Губарёу, то этим совершенно ясно проявляется белорусский акцент и, значит, тут выходцы, из Черниговщины, где еще и сейчас можно слышать белорусскую речь. Это потомки казаков путивльских. Совершенно очевидна также прежняя связь с Днепром, Дона определяет наибольшее их здесь средоточие так: "К числу Украинских городов, в коих поселенные казаки именовались в то время Городецкими и Донскими, следует причислить Пронск, Ряжск, Козлов, Лебедянь, Епифань, Сапожков, Михайлов, Воронеж, Елец, Ливны, Чернявск, Донков, Чернь, Новосиль". "По летописям и другим историческим актам встречаются разные казаки, а именно: в Крымской орде с 1474, в Волжской с 1492 и царстве Казанском с 1491, в Аккермане и Белгороде с 1515". "В 1468 г. были казаки и в Москве".

После того, как остатки татар, покинули Поле, известная часть казаков вернулась на средний Дон. Переселение вначале, по-видимому, шло организованно, подвижными, полукочевыми стаями - станицами, затем - меньшими группами и. наконец, еще свыше ста лет одиночками. До тех пор, пока не прервались последние родственные связи с "родимцами", обосновавшимися неподвижно в границах Московии. Привязанные к месту служебными, семейными или имущественными обстоятельствами, эти казаки, остались, среди русских и с ними потом смешались.

У жителей станиц Луганской и Митякинской, тамошние казаки, хоть и не говорят по-украински, но в их разговоре до сегодняшнего дня сохранился акцент слобожан.


Обследование диалекта наших южных станиц, подобным образом, обнаруживает весьма характерные особенности. Здесь странное отсутствие звука ы, замена в некоторых случаях шипящих звуков - свистящими. Такие странности, над которыми посмеиваются и сами казаки, крепко сохраняются по всей южной половине донских станиц, включая сюда и город Черкасский (Старочеркасскую станицу). Это свидетельствует, прежде всего, о том, что юг Дона заселялся из одного и того же источника. Но установился взгляд, по которому Черкасский городок был основан выходцами с Днепра. У Татищева (История Российская с самых давнейших времен) сообщается, что "в царствование Царя и Великого князя Ивана Васильевича из-за Днепра с князем Вишневецким Черкасы на Дон перешли и, там поселившись, город Черкасский построили".

Подобно этому, освещает событие и современник Татищева (18 век) - Болтин. "Когда турецкое войско в 1569 году приходило под Астрахань, тогда призван был с Днепра из Черкас князь Михаиле Вишневецкий с 5.000-ми запорожских казаков, которые, совокупясь с Донскими, великую победу на сухом пути и на море в лодках над Турками одержали. Из сих Черкаских казаков, большая часть осталась на Дону и, построили себе особливый городок, назвав его Черкасским".

У польских историков, причиной ухода Черкасов от Вишневецкого из-под Астрахани, указано недовольство разделом добычи. Количество ушедших на Дон называется 5.000 человек. (Значит, общая сумма казаков у Астрахани выросла!).

Историки, согласно, считают основателями городка Черкасского выходцев с Днепра. Но, где же тогда днепровский акцент в их речи? Почему, сохранившись у луганцев и митякинцев, он не только бесследно исчез у нашей "черкасы", но и претворился в совершенно новую форму? Здесь есть очевидная неточность. В русских и польских сообщениях отсутствуют какие-то дополнительные данные.

Черкаские казаки пришли на Дон из-под Астрахани. Но это не должны были быть обязательно те самые, которых Вишневецкий привел с Днепра. Под Астраханью уже в 1552 г. были и черкасы, пришедшие с Кавказа. И их было тут не мало. Они распоряжались в ордах по своему усмотрению. Сюда они пришли из Прикубанских гор, где жительствовали еще в тридцатых годах. Сигизмунд фон Герберштейн, посол германского императора, посетивший Московию в 1517 и в 1526 гг., дал очень подробные и точные описания московитов и их соседей. Между прочим, он рассказывал, что там, где Кавказский хребет упирается в южный рукав Кубани (т. е. около Крымской, Тоннельной, Новороссийска) в горах жили черкасы пятигорские или чики. "Этот народ, говорит он, надеясь на защиту своих гор, не оказывает послушания ни туркам, ни татарам. Русские утверждают, что это христиане, что они живут по своим обычаям, ни от кого не зависят, исповедуют греческую веру, а службу церковную отправляют на славянском языке, которым главным образом и пользуются. Они по большей части смелые пираты. Спускаясь в море по рекам, которые текут с их гор, они грабят, кого попало, а особенно купцов, плывущих из Кафы в Константинополь."

В другом месте он указывает пятигорских Черкасов среди народов, употребляющих славянский язык.


Так как, Герберштейн называет пятигорских Черкасов и чиками (Сiki), можно с достаточным основанием видеть в них тот народ, который греки, издревле, указывая на этом же месте, называют зичами или дзиами. Отсутствие в их языке звуков ч и ц заставляет греков в чужих словах употреблять буквы з, дз и тз. Страбон (I век по Р. ХР) в своей "Географии", кн. XI, гл. 2, говорит так: "После территории Синдов и города Горгиини путник приходит к берегу Ахеев, Зигов и Гениохов, который, по большей части высок и непригоден для приставания судов, т. к. составляет часть Кавказских гор.

Эти народы живут с разбоев на море. Их лодки с тонкими бортами, узкие и легкие вмещают только 25 человек, хотя при нужде они могут поднять и 30 общим числом. Греки называют их "камарас"."

"Снаряжая флотилии из камарасов, они выплывают против купеческих кораблей, делают набеги на соседние страны и берут города. Таким образом, они сохраняют господство на море. Иногда их поддерживают и те, кто владеет Боспором (Керчью - Т. Т.), предоставляя в их пользование пристани, рынки сбыта и другие средства распорядиться добычей. И, как только они возвращаются в свою собственную страну, они не становятся на якоря, а берут камарасы на плечи и несут их в леса, туда, где живут и где обрабатывают скудную почву. Когда приходит время нового плавания, они приносят камарасы назад на берег. И они делают то же самое в странах чужих народов, так как хорошо знают все берега. Тут, они, прежде всего, прячут свои лодки и идут вглубь страны дни и ночи, имея целью захватить в плен людей. Но, они охотно предлагают освободить своих пленников, уведомляя о них родственников уже с моря.

В тех местах, которыми они владеют сами, т.е. там, где они управляются местными вождями, они приходят на помощь каждому, кто попадает в беду, отбивая назад камарасы, людей и имущество. Там же, где властвуют римляне, они уже мало помогают своим, т. к. их вожди перестают об этом заботиться".

Через сто лет, Тацит (История, кн. III, 47) описывает лодки черноморских "варваров": "Варвары спешно построили корабли и теперь волочились по морю, сколько хотели, пренебрегая могуществом римлян. Свои лодки они называли "камарас". Они имели низкие борты, но были широки в вязании и сбиты при помощи гвоздей из железа или бронзы". "Их корабли имели носы с обоих концов, а весла можно было перекладывать по желанию в разных направлениях. Поэтому они могли менять курс без поворотов".

Через 15 веков французский инженер Боплан описывал личные впечатления от пребывания среди казаков. "Казаки ... почти ежегодно на челнах своих разгуливают по Эвксинскому Понту, для нанесения удара Туркам: неоднократно они грабили владения Крымского хана, опустошали Натолию, разорили Трапезунд, доплывали до Босфора и даже в трех милях от Константинополя предавали все огню и мечу". "Нельзя надивиться, с какой смелостью они переплывают море на приготовленных ими же утлых челнах". "Челны сии без киля: дно их состоит из выдолбленного бревна ивового или липового, длиною около 45 футов; оно обивается с боков на 12 футов в вышину досками, которые имеют в длину от 10 до 12, а в ширину 1 фут и приколачиваются одна к другой так точно, как при постройке речных судов, до тех пор, пока челн не будет иметь в вышину 12, а в длину 60 футов. Длина его постепенно увеличивается к верху". "Толстые канаты из камыша, которые обвиты лыком или боярышником…, как связанные бочонки охватывают челн от кормы до носа". "Казаки отделывают все части своих лодок таким же образом, как и наши плотники. Потом осмаливают их и приделывают к каждой по два руля, чтобы не терять напрасно времени при повороте длинных судов, когда нужда заставляет отступить". "Челны не имеют палубы, если же их зальет волнами, то камышовые канаты предохраняют от потопления".


За 15 веков лодки несколько увеличились и потяжелели. Теперь их не надо было уносить в горы, как в старое время на Кавказе. Неизмененными остались перекладные уключины, два руля и прежние маршруты, древний опыт морских корсаров-чигов.

Описание казачьих историков Сухорукова и Ригельмана в основании сводится к тому же.

Вот, что пишет Сухоруков (Историческое описание Дона). "В морских походах казаки употребляли суда малые, помещавшее от 30 до 50 человек каждое. На них пускались они в море Азовское, Черное и Каспийское, разъезжали близ берегов, нападали на корабли и громили области приморские. Казаки так подробно знали упомянутые моря, что ночью без компаса переплывали безошибочно те места, где было нужно и даже нередко, носимые бурей по открытому морю, не теряли своего пути".

А, вот, Ригельман ("Повествование о Донских казаках", написанное в половине 18 века): "Возвращаясь с моря в удобных местах близ берега, как и запорожцы, затапливали в море свои дубасы и по близости уже мест своих, сухим путем благополучно возвращались домой". "Лодки их человек на 30 и больше".

Таким образом, морские сноровки донских и запорожских казаков целиком воспроизводят способы принятые когда-то у зигов.

Константин Порфирородный (писал в 948-952 г.) и Вильгельм Рубрукс (около 1250 г.) находят зигов еще там же, где и Страбон, в Черноморско-кубанских горах. При татарах они кочевали и в Приазовских степях. Летописные бродники. по всем видимостям, те же черкасы пятигорские или чики в подвижной их, кочевой части.


Когда Мамай в 1380 году, а Тамерлан в 1395 разорили все казачьи поселения на Дону и избивали христиан в Азове и его окрестностях, черкасам тоже пришлось покинуть равнины.

Вместе с другими христианскими племенами Сев. Кавказа они ушли в горы, но, уходя, сожгли все пастбища и кони Тамерлана, во время похода на юг, гибли в неимоверном количестве от голода.

Турки в 1492 году закончили завоевание Кавказа и Крыма и, тогда, какое-то равнинное племя Черкасов возвратилось к Азову. От этого времени, появились казаки азовские. Черкасы крымские вместе со своим царем, крымским ханом, боролись против турок. Когда же, побежденный Менгли-Гирей, был восстановлен султаном в правах вассального владыки Крыма, его подданные, казаки, остались при нем.

Основная масса горских Черкасов проживала по-прежнему на тех местах, где уже два тысячелетия жили их предки. Первое время они продолжали и свой морской промысел, нападая на турецкие купеческие и военные корабли, но самим им пришлось много страдать от воинствующего ислама.

Сразу же после прихода турок христианский Кавказ сделался объектом постоянных нашествий фанатических масс персидских и турецких мусульман. Наиболее неистовствовал в то время Секайдар, глава секты софитов из персидского города Ардебиля.

Вот что произошло в 1486 году по описанию Иосафата Барбаро: - "Эти фанатики направились к морю Баку и пришли к Саммачи и дальше к Дербенту и в область Тумени. Их было неимоверно большое количество, хотя частично и невооруженное. Когда они пришли к реке, протекающей около Каспийских гор по области Тезехия, которая называется Терч, туда, где было много христиан-католиков, они их всех убили, каждого кого там нашли, мужчин, женщин и детей. После этого они разлились по стране Гога и Магога, которая была христианской по греческому ритуалу, и обошлись там подобным образом. Тогда обернулись они против Черкасии, двигаясь в сторону Чиппиче и Чарбатри к Великому морю и, там разделались так же. И они не успокоились до тех пор, пока население Татаркозии и Гремуча не восстало и, вступив с ними в бой, так их разгромило, что не осталось и двадцати из сотни, которым удалось бежать назад в свою страну. Так мы могли хорошо себе представить, что пережили там бедные христиане".


Со своей стороны султан принимал меры против беспокойных приморских Черкасов. Вдоль их берега был сооружен ряд укреплений. Зажимая их все больше во второй четверти 16-го столетия, туркам удалось изгнать их с земли отцов. В 1552 году они уже оказались на берегах Каспия и в низовьях Волги. Здесь они на время сделались полновластными хозяевами, расположились в Астрахани, которую в 1556 году передали Грозному и часто обижали нагайцев.

Такое положение в ханстве Астраханском принудило султана выслать туда свои войска. В сентябре 1569 года через Азов к Волге прошло 340.000 бойцов турок и татар. Из них назад вернулась лишь незначительная часть. Соединенные силы русских и казаков разгромили их под Астраханью. Разгром довершили дожди, голод и болезни.

В Азове в это время "загорелось неизвестным случаем" 100.000 фунтов пороху. Весь город и замок взлетели в воздух.

Войска султана были лишены даже зимних квартир. Как раз в это время и приходил на выручку Астрахани гетман городовых днепровских казаков Вишневецкий, а после этих событий началось интенсивное заселение южных берегов Дона и, судя по диалекту, однородным людским материалом. Количество поселенцев далеко превзошло численность отряда Вишневецкого.

Тогда же основан и городок Черкасский. Эти годы означены также добрыми отношениями с московским царем. Без сомнения они выросли на почве борьбы Черкасов с турками. Издалека, царь и великий князь всея Руся выглядел желанным покровителем христиан в их борьбе против магометан. Обстоятельств, вызывавших горячую вражду к туркам, на юге было достаточно. Переселенцы из российских Украин, хорошо знакомые с мрачной действительностью непрекращающегося московского средневековья, уходя от Москвы, едва ли чувствовали к ней доверие. Поэтому симпатии к царям московским зародились, вероятно, не в среде верховых, а, у низовых, а, зародившись на юге, на юге же сохранялись крепче и дольше. Это очевидно по всему ходу казачьей истории. Домовитыми и обеспеченными казаки были всюду по Дону, а потому экономика здесь дело второстепенное.

В эти годы особенной дружбы с Иваном Грозным, в 1651 году состоялся его брак с Марией Темрюковной, "из черкас пятигорских девицей". Тогда же, судя по актам, "сошли на Москву" последние черкаские князья.


Интересно также отметить, что морские походы с Дона начались лишь после прихода сюда Черкасов, а жалобы на них только с 1584 года.

Эти десятилетия стали также эпохой расселения Черкасов по Тереку. Недаром Войсковая песня терских казаков вспоминает Грозного царя и признанное за ними право на Терек.

В 1592 году Синан-паша писал царю Федору Ивановичу: "Да в ведомом месте на речке Черкаской, князь живет, да на Маночи, да под посадом под Бузуком, да на Тереке, да на Суньше реке остроги поделали, да на усть р. Суньши, где впала Суньша в Терку, тут остроги поделали и, под счастливым государством под Дербенью несколько времени казаки ваши стоят и в Дербень, и в иные места тое страны, которые ходят туда и сюда и тем людям шкоту чинят и побивают."

В том же году Крымский хан, жалуясь на донских казаков султану, вспоминает четыре новые городка уже близь Азова "на Маньече, в Черкасской и в Раздорах".

После перехода Черкасов с Черноморья в Каспию, начались нападения и на этом море. Агент русско-английской торговой компании Джофрей Дуккет описывает, как во время плавания из Персии в Астрахань, после трехнедельных скитаний по бурному морю, уже недалеко от устьев Волги они были атакованы казаками. Английский экипаж сдался, был высажен в судовую лодку и получил разрешение продолжать путь в Астрахань.

Морской обычай того времени разрешал корсарство, как один из промыслов по всем морям света. А казачий обычай велел щадить христиан.


Все говорит за то, что, после изгнания с Черноморского побережья, черкасы окончательно осели по Дону и по Тереку. Они же, вероятно, заполнили кадры южно-волжских казаков и, кажется, уральских. Сроки сходятся.

Были ли черкасы пятигорские полностью народом славянским?

Славянской речью они пользовались "главным образом", но, на побережье Черного и Азовского морей, в продолжении 15 веков только исторического существования, они тесно общались с разными и неславянскими соседями. Среди меотийцев, жителей Приазовья, встречались разнообразные народности, племена чисто кавказские, греки, готы, алане. Нужно принять, что славянским языком пользовалось большинство, но в процессах взаимного влияния и поглощения (некоторые малые народы исчезли без следа) создался особый тип Черкасов, который Карамзин определил, как людей азиатского вида, исповедывающих греческую веру, говорящих на славянско-татарском наречии. От этого наречия к нашему времени остались лишь некоторые незнакомые русским определения да странный акцент донской "Черкасы".

Об этом обособленном типе пятигорских Черкасов говорит и Герберштейн: "Я должен здесь заметить, что черкасы, живущие на Днепре, - русские и, отличаются от тех, которых я описал выше (как обитающих в горах при Черном море)".

В днепровских черкасах, потомках торков, ясов, касогов, почти не было славянской крови, но в течение четырех веков общались со славянами и переняли их язык. Уже при татарах иностранцы часто их называют русскими.

В черкасах пятигорских, славянской крови было много больше, но они далеко ушли от общественного типа. Поэтому-то, германский посол и считал нужным, подчеркнуть их отличие от Черкасов днепровских. Но, но существу, разница между теми и другими во внешности и в обычае не была настолько велика, чтобы препятствовать, им называться общим именем черкас-казак.


Сами себя казаки иногда называли "сарынью". Значение этого слова объясняет летописец применительно к понятиям того времени. Тогда, родословие выводили соответственно по библейским данным. В объяснении летописца "от Измаила творят Сарини и прозваша имена собе Саракыне, рекше: Сарини есьмы" кроется такой смысл: отказываясь от Измаила, как от сына рабыни Агары, они называют себя детьми свободной Сары, законной жены Авраама. Судя по летописи, торки тоже считали себя "сариными".

Особенности речи донского юга не являются его исключительной принадлежностью. Очень похожий акцент, отсутствие шипящих звуков и звука ы обнаруживается также у крымских и кавказских греков в их русском разговоре. Не казачье коренное население Азова, Армавира, Майкопа, Бахчисарая, Керчи и т. д. акцентируют подобным образом.

Эти особенности сложились на юге вследствие длительного общения с кавказскими и крымскими соседями. Во всяком случае, южно-донской диалект лишь один из указателей направления, с которого шла колонизация южных берегов Дона.

Эти же пути указывают на ряд прямых и косвенных показателей, из которых часть была приведена выше. Чики, дзиги, пятигорские черкасы изгнанные турками с земель, где их предки жили много веков, после полувековых блужданий осели по южному Дону и по Тереку.

Этот вывод совершенно не противоречит указаниям русских и польских историков. Он их лишь, несколько дополняет. Ведь, это произошло, действительно, после турецкого похода под Астрахань; действительно, там были и черкасы днепровские с кн. Вишневецким; действительно, из-под Астрахани явились основатели городка Черкасского и первые колонизаторы южных берегов нашей реки.

Но ввиду того, что и на Днепре и на Кавказе, они были известны под общим именем Черкасов, а к тому же по типу составляли довольно однородную массу и на ону, явились одновременно с возвращающимися казаками Вишневецкого, авторы источников легко могли смешать одних с другими.


При предложенном решении вопроса, особенный смысл приобретают слова генерала Ригельмана (Повествование о Донских казаках): "Мнят, будто бы они от некоих вольных людей, а более от Черкес и Горских народов взялися, и для того, считают себя природою не от московских людей, и думают, заподлинно, только обрусевши живут при России, а не русскими людьми быть".

Русский генерал слышал это от жителей Дона в половине 18 века.

Народным преданием пренебрегать не следует.

Murzilka_Inc


19:06 

Утракрааасиииит нешным светом, стены древневААА кремля...











Утракрааасиииит нешным светом,


Стены древневААА кремляаа.

Просыпается с миньетом,

Вся совееетская зеля.

(+поет классическим тенорам и жестокой улыбочкой+)





Доброутрия дорогии мои ПыЧата и иже сними, а так же бабушки и дедушки которые безочков читать не умеют, а очки свиснули внуки, тоже здрасте...



Ну что на нашей волне сегодня из новостей :

В бразилии поднялись тюрьмы. Нифига у них авторитетные авторитеты, что с зоны государственный переворот расшатать могут. Атас!!! Повеселись безработный клас, танцуют мальчики и пиздют армию...




Как и по традиции доллар падает цена на барельрастет, поэтому и мы традиций нарушать не станим.

АНИГДОТ



-На конкурсе анекдотов выступает араб:

-Идет верблюд и какает,

-идет верблюд и какает,

-идет верблюд и какает...

-Надоело жюри:

-Где тут соль?!


-Какая соль?!

-Одно говно!!!







Не не веселы анигдат, тогда спайу вам еще одну утреннюю песню, с уутренним кофе, иона вызывает у меня непроизвольный улыбчивый рефлекс :



Мы пайедем мы памчимся,

На коленях утрам ранним...



Ну куда мы в этой позе мчимся я думаю обяснеть не надо, беременные к белому брату бякать, остальные к лозодильнику за пивом (хотя я рекомендую кофе с коньяком, а лучше коньяк с кофе: значит на кружку коньяку три чайных ложки кофе, если не помогает, от кофе категорически отказатся !!!)




Ну все традиционный аник и арбайтен, арбайтен, арбайтен ;)



 (400x300, 29Kb)



- Девушка, а вы знаете - мои интеллектуальные и сексуальные возможности практически не ограничены.

- Да, мне об этом уже говорили.

- Ну и что вам сказали?

- Да, так и сказали: "Не связывайся с этим идиотом, он уже всех за&бал!"

Настроение сейчас - УтропеВчее :)

18:58 

Угорю я, и мне угорелому Пар горячий развяжет язык...

Ой девки какие жа вы дуры, да што не либите меня...

Настроение сейчас - Особая группа имперской инвалидности: культя личности.
В колонках играет - Grin_Grei-Osen_(mf).mp3


 Murzilka_Inc






Масква Есенина... в Шуддановской обработке



АГА В РВАНЫХ ДЖИНСАХ И ГИМНАСТЕРКЕ....

18:40 

только для ценителей янтарного напитка, из литературных наших закрамов....

Поэтично о пиве... ЧЕреп и я...



[user=череп два костя]


О, Пиво, мой напиток пенный!
Я посвящаю стих нетленный
Тебе! В нём славу я пою
Тому, что регулярно пью!!

Кайф в за@бавший летний зной,
Пивка набрав, идти домой!
После работы о@уевши
Припасть к бутылке запотевшей!

И вдаль уходят все заботы,
Жена, коллеги и работа,
И жизнь рисуется счастливо
С горчинкой пенистого пива!

Всегда б одно лишь Пиво пил!
Как Роберт Бернс его любил!
И написал тогда, давно,
Он «Джон – Ячменное Зерно»!



Murzilka



Ода


О Бог мой ! Покравитель наших душ,
Ты облегчаешь наше бытие, как тело душ.
Я верю в силу безграничную твою,
Я за тебя соседа запросто убъю.


Я встану с утрица и обращусь к тебе,
Чтоб боль души моей ушла в мольбе.
Мой Бог – спаситель, просто диво!
Велик ты мой Гсподь! Спаси нас , ПИВО!!!

Мурзилка. 1997г.

Настроение сейчас - ... эээх череп напомнил :):

<>Научная терка по теме ТуТ...

15:51 

давненко я вас не смишил, так я вам добрый мультег пакажу...

у

























Настроение сейчас - жаааарко... но это лучше чем морозы...


 Murzilka_Inc


15:21 

Баба в шоке, а мы шутили, бабки то у меня были :)

Один замечательный товарисч напомнил историю из жизни...



ТЬорговый лыдбЫр , благадаря безпамятству Квадри

Да фуйня полная... (все происходит моментально почти)
Мы заходим в ларек, я , Ганс и Малой.
и начинаетса разговор
- А зачем мы пришли... Ааа девушка дайте хлебушка.
Малыш
- И пельменей
Ганс
- Девчюшки пива просили
Я
- и Пива, левенбраун, упаковочку...
Малышь
- И колбасы
Ганс
- и дайти нам еще кириешек и фисташек, вот он... - тыкает в меня пальцем - фисташки любит...
Малышь
- И сыру нам дайти
Я
- а денги у когото есть?!
Все
- нееееаааа...
Я достаю беретту (я тока купил это пару лет назд было) щелкаю (она все не заряжена)
- И денег нам дайте, пожалуйста....

Баба в шоке, а мы шутили, бабки то у меня были :)
Мы это потом еще в КВНе обыграли Тоде смешно было.. есть запись галимая, но видно как ствол не перещелкнулся на ключевой фразе :) .







2005 год:
прибалты начали борьбу против Советской оккупации


В колонках играет - Аквариум - Два Тракториста


 Murzilka_Inc
 Murzilka_Inc


15:10 

{VFJ gj'pbz











 Murzilka_Inc




Когдато в ВОТААЛЬБОМЕ я запиндурил вот такую фотку...


Пост был:




Я вас любил .... И че еще вам....


Вторник, 28 Июня 2006 г. 22:53





Уроки Литературы на хантейском...


Тема: Лирика в порно












И попросили меня товарищи надыбать перевод хантейского вирша что на

стене, а так как я в хантейском не волоку звоню учительнице русской

литературы, а у нее дома Фодоровичь ее муж и мой друг, а я укуренный до

жути и естественно боюсь забыть что мне рассказали, а так как диктофона

у меня нет, то приходится включать фотоапарат и писать видио...

Случайно вот наткнулся на запись, вылаживаю звуковую дорожку. Интересно

будет всем , кто любит поржать, а особенно тем кто спрашивал что это за


песенка - я был в шоке.





Вобщем перевод в антаче (вырезанны для экономии трафа - фразы паузы , когда говорит уч литературы)


Настроение сейчас - Ча-ча-ча...
Прослушать запись Скачать файл














<img style=" border="0" height="16" width="17" /> и потрадиции аник в хвостПост.






Муж ночью к жене пристает, она ни в какую, мол, устала, работа, посуда, готовка, стирка и т.п... Он:


- Слушай, а давай тогда по-бразильски?


Она, заинтересовавшись: - Ну, давай...


Муж как обычно пристроился, как обычно туда-сюда, потом как обычно кончил, отвалился и захрапел... Она:


- Милый, а при чем тут Бразилия?




Он, сквозь сон: - Извини,...(шепотом) Ча-ча-ча...

14:15 

Глухой ночью жена слышит, как пьяный муж возвращается домой











 Murzilka_Inc
Прослушать запись Скачать файл










Глухой ночью жена слышит, как пьяный муж возвращается домой: открывает дверь, зажигает свет - и вдруг слышится грохот разбитого стекла. Жена не выдерживает:

- Что у тебя там?

- Да вот, приучаю твоих проклятых рыбок не лаять на меня.





Кстати разыскиваю димки (сды рам) на РС100 шину... пипец ка нужен раитет... у товарища хорошего чей пылесос сдох, а двое суток винды ставил, пока Эверестом не протестил память...какой же сука облом понимать , что два днят рахал дырку в заборе и ей все равно приятно не будет... вобчим риву...





Все следующий пост не будет серьезным, пора начинать ржать, потому как после обеда тренировка, а значит фотки, а я ж не буду фотоприколы щелкать с серьезнолй харею :)




а хвостПост потрадиции наполнен чем ? правильно не дерьмом , а аником ;)

Настроение сейчас - я дебил...При пожаре - отправь СМС со словом НЕLР на номер 01. Приславшему наибольшее
В колонках играет - Чиж & C\О любви\О любви










Девушки, никогда не кривите душой, потому что кривая душа,

убегая в пятки, может сильно погнуть вам ноги.




 Murzilka_Inc



13:59 

т души посмеялся у Квадри, отдельное спасибо девочкам с роликами :)













(ахтунг трафег!смелца сильно!но под настроение,нуна быть уже веселым и не боятся орков геев!)







теперь от самого Стать постоянным читателем

Квадри

(эти ролики звуковые и не большие совсем)


Намба ван.


Ах, 19-й век. Утонченные графини, чистота помыслов, крепость людей…





Прослушать запись Скачать файл



Намба ту.


Вот зря на Ельцина бочку катят. Свой чувырло. Даже «Перцев» поет.











Настроение сейчас - Мальчик, привязанный к колесу обозрения, ненавидит Минск...
В колонках играет - Странно и вед не до хрена пишу, и ведь нихера не читают... :(
Прослушать запись Скачать файл

Дневник Murzil

главная